12-01-2012, 10:09
Труд странствующего виртуоза

С каждым годом труд странствующего виртуоза становился для него все более и более тягостным, подчас невыносимым. Ему приходилось поступать вопреки своим вкусам и желаниям, идти на всяческие уступки публике, а порой становиться ее рабом. Сколько бы впоследствии ни писал он, что уступчивость его публике была «ошибкой», в которой он «искренне раскаивается» , без этой уступчивости, и он это отлично знал, ему вряд ли удалось бы столь успешно концертировать. Он на себе испытал, что значит положение художника-исполнителя в условиях буржуазного общества, где «даже мыслящим и самым храбрым, к числу которых я имел гордость причислять самого себя, чрезвычайно трудно сохранить свое лучшее «я» от жадных, смутных и, несмотря на свое большое количество, неразумных «мы» 1б9. Он понимал, что отстаивать свои убеждения и «исполнять только те произведения,   которые   сам   считаешь   лучшими,   независимо   от того, нравится ли это людям или нет»,— подчас бывает практически невозможно. Ибо исполнитель в условиях буржуазного общества всецело находится в зависимости от сочувствия и одобрения публики. Он «связан в полете своей фантазии», он «повсюду встречает препятствия к гармоническому развитию своих способностей». В этом отношении другие художники, например, живописец и скульптор, находятся в несравненно лучшем положении. «Ни одному из них, — заключает Лист, — не суждено попадать в неприятные и оскорбительные ситуации, возникающие в результате ежедневного и непосредственного общения с публикой». На сколько-нибудь существенное изменение обстановки в ближайшем будущем Лист, зная хорошо отношение правящих классов к искусству, не рассчитывал: «Было бы безумием,— писал он Массару,— разделять иллюзии относительно возможности каких бы то ни было улучшений в ближайшие годы. Здесь, как и везде, деньги решают все» .


Несомненно, что это подневольное, «оскорбительное» положение, наряду с неуклонным стремлением к созданию нормальных условий для творчества, было одной из главных причин, из-за чего Лист так рано оставил свою исполнительскую деятельность: он ушел с эстрады, чтобы не растрачивать себя по пустякам и не профанировать свое искусство; он расстался с самым дорогим для себя ради сохранения «своего лучшего   я».


12-01-2012, 07:06
Непостяжимая радость Листа

Столь решительный и крутой поворот на жизненном пути человека, к которому были прикованы взоры всего мира, не мог не вызвать оживленных толков. Казалось непостижимым, чтобы артист, находящийся в самом расцвете своего удивительного дарования, добровольно покинул концертную эстраду. Однако это было так, и это, как мы увидим ниже, имело глубокие основания.


40-е годы, несомненно, являлись наиболее бурными и неспокойными годами в жизни Листа. То была эпоха брожения, кипения еще не устоявшихся сил. Лист интенсивно концертировал, вел связанный с этим    концертированием    скитальческий образ жизни. Сегодня он был в одной стране, завтра — в другой. Всюду он был на виду. И всюду с наслаждением отдавался он всем рассеяниям странствующей светской жизни: приемам и собраниям, товарищеским кутежам, картам, увлечениям женщинами |6 Его деятельность в ту пору носила едва ли не самый напряженный характер. Он жаждал дать исход накопившимся силам, найти забвение от светской и разбросанной жизни, которая была ему продиктована деятельностью виртуоза. Однако среди всего шума этой жизни, среди сменяющихся увлечений и привязанностей, то возвышенных и поэтических, то страстных и чувственных, то мучительных и напряженных, Лист где-то в глубине души переживал тяжелый кризис. Жизнь достигла перевала, и он все чаще вспоминал строки Данте: «Земную жизнь пройдя до половины...» . Нужно было устраивать свою судьбу окончательно и определенно (и он чувствовал, что уже достаточно созрел для этого), а все еще не было твердой опоры под ногами, не было возможности жить как хочется, свободно отдаваясь творчеству. «35 лет!—пишет он из Сексарда матери в день своего рождения, в один из тех редких моментов передышки, когда можно было подумать о прошлом и будущем.— В середине моей жизни, моих планов, моих стремлений, обращаюсь я к Вам, дорогая матушка, всем своим существом и всем сердцем стремясь к Вам, которая ко мне всегда была так нежна и добра. До сих пор мне еще не удалось построить домик, который должен хранить мою славу, мое честолюбие, хотя я и не ощущаю нехватки ни в материале, ни даже в земельном владении. Стены и комнаты доставят мне еще немало огорчений и забот, пока я смогу завершить постройку различных этажей по моей идее. Не проявляйте, поэтому, нетерпения и недоверия ко мне! Вы можете быть уверены, что я в большой степени обладаю твердой волей, самобытным талантом, который я развил и укрепил занятиями и практикой. В ближайшее время проделанная работа даст о себе знать» .


11-01-2012, 23:27
Лист в Румынии и Украине

В конце 6 и в начале 7 года Лист выступает в Бухаресте и Яссах, затем путешествует по Украине. В последних числах января он дает при огромном стечении публики свой первый концерт в Киеве. С неменьшим успехом проходит и его второй концерт—в зале Киевского университета. 2/14 февраля он играет здесь в третий и последний раз. На этом концерте Листа впервые увидела и услышала Каролина Витгенштейн, которой суждено было сыграть значительную роль во всей его последующей жизни. Нельзя не отметить, что киевские концерты Листа послужили, как писал Стасов, «поводом к проявлению в русской печати такого недоброжелательства к Листу и такого непонимания его гения, какой навряд ли где еще проявлялся в то время, кроме некоторых консервативных берлинских газет...»1б9. В «Московском городском листке» от 28 февраля 7 года появилась статья некоего Н. Р., в которой под личиной беспристрастного рецензирования киевских концертов Листа допускались самые злобные нападки на его личность и искусство. Эта «единственная в своем роде» статья, конечно, являлась (на что справедливо указывал Стасов) плодом «близорукости и отсутствия понимания великого музыкального явления», но вместе с тем она свидетельствовала и о наличии в русской музыкальной культуре кое-каких консервативных течений,   враждебных искусству Листа .


Сразу же после киевских концертов Лист, познакомившись с К. Витгенштейн, навещает ее в Воронинцах. Затем через Львов, Черновицы, Яссы и Галац едет в Константинополь. В середине июля он возвращ.ается на Украину, в Одессу, где дает с громадным успехом шесть концертов. Здесь он снова встречается с К. Витгенштейн; они впервые обсуждают планы будущей совместной жизни. Из Одессы Лист в первых числах сентября выехал в Елисаветград, где Николай I производил смотр войскам и присутствовал на их линейном учении. Возможно, что эта поездка Листа была связана со стремлением его смягчить раздраженного и деспотичного царя и получить его разрешение на расторжение брака К. Витгенштейн с кн. Николаем Сайн-Вит-генштейном, одним из приближенных к русскому двору военных. Во всяком случае, по дороге в Елисаветград из Николаева Лист в приподнятом настроении писал   матери,   что   «разрешение его жизненного вопроса — близится», что «в такой же степени  неожиданное, как и решающее событие, кажется, склоняет чашу весов на сторону счастья» . Следовательно, он уже тогда при определении своих «жизненных задач» думал о браке с К. Витгенштейн, который, в конечном счете (и он это прекрасно понимал) зависел от Николая I. Однако никаких документов, подтверждающих эту более чем вероятную причину поездки Листа в Елисаветград, до сих пор не обнаружено. Известно лишь, что Лист дал там между 13 и 20 сентября несколько концертов, которыми   закончил   период   своих   больших   концертных   поездок.


О выступлениях Листа в Елисаветграде в периодической прессе нет никаких упоминаний. Зато превосходное описание обстановки этих выступлений оставил в своих мемуарных' записях поэт А. А. Фет, который служил тогда в армии и находился во время маневров в Елисаветграде. «Еще задолго до первых чсел сентября,—пишет Фет,— стало сбираться все, что содействовало многолюдности и блеску царского смотра... Все, что только в городе оставалось не занятым офицерами, было переполнено приезжими помещиками.


«Чтобы придать эстетическому кругу особый блеск, — продолжает далее Фет, — приехал и гремевший тогда в Европе любимец Жорж Занд Франц Лист и остановился у полковника Османа. Тут, кажется, по ночам он проигрывал гораздо больше того,  что днем  выручал за свои концерты.


«Трудно описать тот энтузиазм, который он производил и своею игрою и своей артистической головой с белокурыми, зачесанными назад волосами».


Концерты Листа проходили при большом наплыве публики в летнем театре, предназначаемом для драматических представлений. Тот же Фет пишет: «Состроенный на скорую руку до-счатый театр был не только весьма красив на вид, но и оказывал обществу значительные услуги. Кроме чередовавшихся изо дня в день представлений русской и французской трупп, и Лист давал в этом театре несколько раз свои концерты» . Таковы были условия, в которых проходили прощальные выступления Листа, без сожаления расстававшегося с шумной деятельностью концертирующего виртуоза.


11-01-2012, 17:00
Лист уехал в Кельн

Глубоко расстроенный, покинул Лист Бонн; по дороге играл он еще в Брюле и в Кобленце, затем направился в Кёльн. Здесь, вследствие перенесенных волнений и чрезмерного напряжения сил, он заболел. Едва оправившись, он снова пустился в свои концертные странствия. Осенью мы видим ею в Фрейбурге, Страсбурге, Метце, Нанси, Реймсе, Нанте и других городах (преимущественно Франции). В январе-феврале 6 года Лист уже дирижирует концертами в Веймаре, в марте выступает в Вене (9 концертов в течение одного месяца), в апреле — в Праге, где, как и в 0 году, производит огромное впечатление. Лучшие представители чешского музыкального искусства, в том числе Сметана, видят в нем собрата в борьбе за национальное искусство. С конца апреля Лист — на родине. Вся первая половина мая — «лучшего месяца в Венгрии» — насыщена концертами в Пеште; у него нет почти ни одного дня отдыха . Все же он успевает встречаться со многими деятелями венгерской оппозиции, писателями, художниками и музыкантами. Он посещает также некоторые концерты и спектакли. Так, 6 мая он слушает венгерского скрипача М. Рожавёльдьи, 13 мая—специально исполненную в его честь оперу Эркеля «Хуняди Ласло»; он знакомится также с искусством инструментальной капеллы Фаркаша.


Его восторженно приветствуют соотечественники; члены пешт-ского музыкального союза устраивают перед его окнами факельное шествие и исполняют под управлением Эркеля серенаду. Все лето и начало осени Лист проводит в работе над венгерскими музыкальными материалами, изучает новые рукописные сборники народных песен, записывает песни сам, наконец, обрабатывает произведения венгерских композиторов. В октябре, когда возобновляются его концерты, он уже играет в Пеште сделанную им транскрипцию на темы из оперы «Хуняди Ласло» и новые обработки венгерских национальных мелодий. Затем он совершает концертное путешествие по Венгрии, играет в Сек-сарде, Темешваре, Араде, Коложваре, Дебрецене и других городах. И в это время он записывает немало венгерских песен и танцев, которые слушает преимущественно в исполнении народных оркестров. Поздней осенью, находясь в Коложваре, он знакомится в исполнении одной знаменитой цыганской «банды» с «Koltoi csardas», который сразу же обоабатывает и впоследствии использует в своей 14-й рапсодии. Путешествие по отдаленным от столицы местам, сохранившим еще в неприкосновенности старинные венгерские обычаи, дает ему много сильных впечатлений. Его записная книжка непрерывно пополняется новыми музыкальными темами. Он не перестает работать над ними, несмотря на все неудобства, связанные с походной жизнью. И эта работа не только не изнуряет его, но, напротив, дает свежие силы. В Ко-ложваре Лист еще больше сближается с графом Шандором Телеки, самым левым из сторонников «реформ». Телеки, незадолго перед тем познакомившийся с Петефи и искренне восхищавшийся его талантом, много рассказывает Листу о молодом поэте. Однако знакомство Листа с Петефи, повидимому, так и не состоялось.


11-01-2012, 11:42
Письма Берлиозу

Тогда же Лист писал Берлиозу, что «нужно положить конец этому делу», что медленное поступление сборов — это «поругание памяти Бетховена», что «такое скряжническое, с трудом выцарапанное подаяние не должно помогать сооружению памятника нашему Бетховену!» «Какой позор для всех, какое горе для нас, музыкантов!» 1о4.


Предложение Листа было принято, и он, дав ряд благотворительных концертов, в течение нескольких лет собрал недостающую для постройки памятника сумму и внес ее по назначению. Памятник был заказан, правда, не Бартолини, как того желал Лист, а немецкому скульптору Гёнелю, который и выполнил его, причем не совсем удачно, в бронзе. По инициативе Листа, изъявившего желание покрыть все расходы, были устроены также грандиозные музыкальные торжества по случаю открытия памятника, на которые съехалось множество композиторов, артистов, писателей и художников со всей Европы. Лист выступил и как энергичный организатор всего дела, и как пианист (исполнение концерта Es-dur), и как дирижер (5-я симфония и финал из оперы «Фиделио»), и, наконец, как композитор. Им была написана кантата для хора и оркестра, которая исполнялась под его управлением в начале последнего торжественного концерта (13 августа). Эта кантата—единственное произведение того времени, которое Лист самостоятельно инструментовал. Берлиоз, присутствовавший на концерте, особо отмечал ее «величественный» характер, «хорошо задуманный и выполненный замысел», «мощную и разнообразную инструментовку» ,55. Празднества, в которых приняли активное участие и другие музыканты (дирижерами концертов, кроме Листа, были Шпор и Брейденштейн), прошли исключительно удачно. Однако усердие и бескорыстие Листа не были по достоинству оценены придворными и буржуазными кругами Германии. На человека, вложившего столько любви, забот и волнений в это дело, даже пытались набросить какую-то тень: «Одни,— пишет тот же Берлиоз,— сердились на Листа за то, что он обладает феноменальным талантом, и за его небывалые успехи, другие... потому, что он написал прекрасную кантату, третьи — за то, что он так вдохновлен и одухотворен... остальные за его щедрость...» .


11-01-2012, 11:01
Сметения Листа

Из Парижа Лист уехал в смятенных чувствах. Все время гнал он прочь назойливые мысли. «Не хочу даже думать об этом»,— писал он Массару, единственному человеку в Париже, которому доверял почти так же, как родной матери. С чувством какого-то самоистязания бросается он в водоворот концертной жизни. Города южной Франции — Лион, Дижон, Марсель, Тулон, Ним, Монпелье, Тулуза, Бордо, Ангулем, Байонна — мелькают один за другим. Нигде он не задерживается, нигде не отдыхает. «Увы,— пишет он в разгаре этого бешеного концертного марша одному любителю музыки в Ниме,— я больше не буду иметь удовольствия видеть Вас в Ниме. Away! Away! [Вперед! Вперед!]. Как Мазепе, мне надо бежать, брошенным на мое несчастное фортепиано, привязанным к нему, даже не имея в перспективе ни шубы гетмана, ни луны Гершеля для развлечения в дороге!..» .


С конца октября Лист уже находится на Пиренейском полуострове — в Испании и Португалии,— где играет в Мадриде (14 концертов), Лиссабоне (12 концертов) и в Севилье. 5 год он встречает в Кадиксе. Затем снова концерты в Лиссабоне, Гибралтаре, Барселоне, Малаге и Валенсии. В мае Лист возвращается во








Сметения Листа





Остров "Нонненверт   на   Рейне С фотографик




 


Сметения Листа


Ф. ЛИСТ С  гравюры К. Гонценбаха по портрету  Вильгельма Каулъбаха (3 г.)


Сметения Листа


Бланднна, Козима и Даниэль   Лист -дети Ф. Листа и М. Д'Агу С рисунка А. де Ласелсд (3 г.)


-


Сметения Листа


Открытие   памятника   Бетховену   в   Бонне    11   августа    5   года С современной литографии


Францию. Лето застает его в Швейцарии (где он впервые встречается с Раффом). В начале августа Лист приезжает в Бонн для подготовки бетховенских празднеств по случаю открытия памятника великому композитору.


Можно сказать без преувеличения, что постановка этого памятника была делом рук Листа. Еще в конце своего пребывания в Италии он, узнав, что сборы и пожертвования в фонд на сооружение памятника скудны и поступают крайне медленно, предложил покрыть недостающую сумму из доходов с собственных концертов. «Милостивые государи,— писал он 3 октября 9 года из Пизы членам комитета по сооружению памятника.—Так как подписка на монумент Бетховену подвигается медленно, и потому выполнение его является еще весьма отдаленным, то я позволю себе сделать одно предложение, принятие которого меня очень осчастливит. Сумму, недостающую для сооружения памятника, я предлагаю пополнить моими средствами, и не требую при этом никаких особых преимуществ, кроме права указать скульптора для этой работы. Этот скульптор — Бартолини из Флоренции, признаваемый первым мастером в Италии» .


11-01-2012, 05:42
Конфликт, который разыгрался между Листом и М. д'Агу

Конфликт, который разыгрался между Листом и М. д'Агу в конце 30-х годов и окончился в описываемые нами дни в Париже полным разрывом, был порожден иными причинами. Как и почему он произошел — видно из переписки Листа с М. д'Агу, а также из писем Листа к другим лицам (прежде всего к Масса-РУ), опубликованным в последнее время. Шаг за шагом здесь раскрывается картина их жизненной драмы: с одной стороны, обоюдное стремление к счастью, к созданию гармонии в своих личных отношениях, с другой,— различие восприятий, мыслей и чувств, различие характеров. Разрыв между Листом и lvl. j Агу наглядно показал, что их сближение было следствием временного увлечения, а не глубокого постоянного чувства, сродства характеров, воззрений и интересов. Разрыв этот был неизбежен, и вовсе не потому, что М. д'Агу была неискренна в своей любви к Листу или не сумела оценить листовский гений, и уж, конечно, не потому, что Лист был непостоянен в своих привязанностях, а вследствие глубокой противоположности их натур.


Нет сомнения, что отношение Листа к М. д'Агу осталось бы и после окончательного разрыва благожелательным и преисполненным самых добрых чувств, если бы не поведение самой М. д'Агу. Убедившись, что возврат к старому невозможен 14Э, она, в припадке уязвленного самолюбия и раздражения, стала чернить Листа и, в конце концов, решилась на опубликование тенденциозного и лживого романа «Нелида» . В этом романе она вывела свои отношения с Листом в не слишком замаскированной форме, причем постаралась представить Листа в наиболее неприглядном свете. Как только роман вышел из печати (в 6 году), все сколько-нибудь осведомленные люди поняли, что благородная и возвышенная аристократка Нелида — это приукрашенная донельзя М. д'Агу, а художник Герман Ренье — выскочка, плебей и бессердечный человек — это окарикатуренный Лист. Правда, сам Лист после первого чтения романа ничего не заметил или скорее всего постарался ничего не заметить 1м, но с годами он осознал всю низость поступка М. д'Агу, выставившей их отношения на суд общества, да еще в таком кривом зеркале. Вот почему он, который относился ко всем людям с величайшей снисходительностью, проявил по отношению к ней величайшую непримиримость. Он, при всей доброте своей, не мог простить ей преднамеренного  «притворства    и    лжи».


10-01-2012, 22:15
Рейнский тур Листа

Лето 3 года Лист снова провел вместе с М. д'Агу на рейнском острове Нонненверт. Он не только отдыхал, но и усердно работал. Месяцы уединенной жизни, как и в предыдущие годы, были весьма продуктивны в творческом отношении. К сожалению, они пролетели быстро; с наступлением осени мы уже видим Листа разъезжающим с концертами по Германии. Со второй половины декабря он находится в Веймаре, где, наконец, приступает к своим непосредственным капельмейстерским обязанностям 7 января 4 года Лист впервые дирижирует в этом городе (5-я симфония Бетховена). В последующих концертах под его управлением исполняются 3-я и 7-я симфонии Бетховена, симфония C'dur Шуберта, увертюра «Король Лир» Берлиоза. В марте Лист снова концертирует в различных городах Германии, в апреле он приезжает в Париж. Здесь в течение нескольких недель дает он целую серию концертов, большинство которых — с благотворительной целью. Здесь же в обстановке напряженной артистической жизни происходит окончательный разрыв его с М. д'Агу. Разрыв этот не раз служил предметом обсуждения в литературе о Листе. Его пытались объяснять по-разному. Некоторые биографы Листа, начиная  с  Л.   Раман,   всячески  чернили  М.  д'Агу,  подчеркивая


 Вот что пишет в своих  «Воспоминаниях»  Зилоти:


«Весною 6 года Лист мне сообщил, что по просьбе своей любимейшей ученицы, Софии Ментер (в то время профессор СПб. консерватории) он собирается поехать в Росси'ю, но что он не может решить поездку, пока не получит собственноручного приглашения от императора Александра III или императрицы Марии Федоровны. Я удивился такому условию приезда. Лист мне тогда рассказал:


«Когда я концертировал в России, я был приглашен играть у Николая I; ьо время моей игры государь подозвал своего адъютанта и стал о чем-то с ним разговаривать. Я перестал играть; наступила тишина. Император подошел ко мне и спросил, отчего я бросил играть. Я ответил: «когда Ваше Величество разговаривает, все должны молчать». Николай I с минуту на меня с недоумением посмотрел; потом вдруг нахмурил брови и сухо сказал: «господин Лист, экипаж вас ждет». Я молча поклонился и вышел. Через полчаса в гостиницу ко мне явился полицмейстер и сказал, что через шесть часов я должен покинуть Петербург, что я и сделал. Вот поэтому-то я и могу вернуться в Петербург только по личному приглашению императора и должен ждать этого приглашения» .


7


При этом влияние М. д'Агу на творчество Листа расценивалось как безусловно пагубное; полагали, что она отвлекала его от серьезного творческого труда, мешала ему работать и т. п. Другие же, особенно в последнее время, в противовес этой точке зрения стремились оправдать М. д'Агу и представить ее чуть ли не жертвой несчастной любви. При этом ссылались обычно на вновь найденные документы, письма, мемуары и т. д.


Спору нет, М. д'Агу не обладала привлекательным характером. Она была женщиной своенравной, беспредельно самолюбивой, гордой и преисполненной всяких претензий; ей не была чужда и поза. В этом смысле отрицательные суждения, которые были высказаны о ней еще Бальзаком и Гейне, при всем преувеличении и сгущении красок имели под собой реальную почву 14,>. Столь же несомненно, что она обладала и рядом достоинств: высокой культурой, образованием, незаурядным литературным дарованием. Ее неутомимая жажда знаний, демократические идеалы, либерализм не могли не оказать в определенное время благотворного влияния на развитие личности Листа. Вряд ли можно сомневаться в том, что она побуждала его к совершенствова-ванию своей натуры, к углублению знаний, что она работала вместе с ним, делилась своими впечатлениями о важнейших художественных и общественных событиях. Она стремилась выявить то лучшее, что было заложено в Листе, сделать все возможное для расширения его познаний о жизни, о человеке и об искусстве. Правда, в своем рвении она нередко переходила дозволенные границы, и многие советы ее, с каждым годом становившиеся все более и более назойливыми, Лист уже не мог воспринимать без внутреннего раздражения. Но это еще не дает права игнорировать заслуги М. д'Агу: она одна из первых открыла под внешним покровом неслыханной виртуозности Листа мощные творческие силы и пыталась укрепить, развить в нем доверие к ним .


Еще меньше оснований обвинять в чем-то Листа и превращать его чуть ли не в лицемера. Эта вздорная и, к удивлению, все еще довольно распространенная точка зрения лишь оскверняет память о благородном художнике.


10-01-2012, 18:06
Восторг московских дилетантов

 «Восторг московских дилетантов доходил до высочайшей степени! Нынешний раз цветы летели уже чуть-чуть не горшчами из всех ярусов лож и рядов кресел!.. Не знаю, чествовали ли где так Листа, как в Москве? Редкий не запасся его бюстом или портретом!» |38


Около 20 мая Лист возвратился в Петербург. Здесь он выступал довольно часто, но преимущественно в концертах других артистов . Лишь 2 июня Лист дал свой собственный концерт, причем играл на новом инструменте Лихтенталя («piano-orche-stre»). Среди других произведений он исполнил «Марш Черномора» из оперы «Руслан и Людмила» (транскрипцию которого незадолго до того закончил) и фантазию Фольвейлера на темы из той же оперы. И та и другая пьеса имела у публики огромный успех 14°.


5 июня Лист выступил еще в одном утреннем концерте и в тот же день выехал на пароходе в Любек. Отъезд Листа из Петербурга, как и приезд его, был совсем не похож на прошлогодний. Он даже был покрыт какой-то таинственностью. Возможно, что здесь сыграли роль чисто личные обстоятельства. Но также возможно, что тому были иные причины. Носились слухи, что Листу предложили покинуть столицу. Сам Лист, по словам оилоти, признавался, что он был попросту выслан из Петербурга за одну вольность, которую он позволил себе в разговоре с императором. Однако до сих пор не удалось обнаружить никаких архивных документов, подтверждающих этот факт. Одно несомненно: Лист чувствовал себя в Петербурге совсем не так, как в первый свой приезд. Атмосфера скрытого недоброжелательства, которую с самого начала создали вокруг Листа придворные круги, в конце концов, достигла своей цели. Лист стал хандрить, нервничать, раздражаться. Вероятно, он расстался бы с Петербургом в самом тяжелом настроении, если бы его пребывание не было скрашено истинно дружескими чувствами, проявленными по отношению к нему петербургскими музыкантами, и » частности Глинкой.


10-01-2012, 16:16
Величие Листа

«За Вас, г. Лист, за величие Вашего искусства, за могущество Вашей музыки, превосходящее человеческое слово, так как слово может быть ограничено одной какой-нибудь страной; язык, на котором Вы говорите, мы могли не понять, но Вашу музыку мы все поняли. Она будет понятна во всех местах земного шара, она овладеет всеми умами, она проникнет во все сердца».


Лист отвечал со свойственным ему тактом и остроумием: «Я прошу Вас сесть, господа; это я должен стоять. Позвольте мне, прежде чем выпить этот стакан, ответить Вам несколько слов. Вы обратились ко мне с тостом от имени гостей, литераторов и артистов. Как гость, я уже проявил себя; как литера-тор, я не имею совершенно никакого значения, за исключением нескольких пустяков, как артист, я, может быть, имею добрую волю; может быть, в этой воле заключается какое-то честолюбие. Человек, не знающий честолюбия, по-моему лишь наполовину человек. Я оказываюсь еще очень молодым в Вашем старом городе, как Вы говорите, который, с вечной силой, заключающейся в нем, так благосклонно принял меня. Я не могу выразить сейчас все, что я чувствую, но верьте, что для доказательства моей благодарности все, что зависит от меня при помощи сердца, при помощи рук, при помощи головы, — я -сделаю».


Затем говорил Шевырев, говорил пространно и несколько витиевато, — о значении музыки в общественной жизни, о всеобщности музыкального языка, о великой миссии артиста, наконец, о том, «кто сумел найти принцип единения в век разномыслия..., кто так прекрасно согласовал искусство с жизнью». Лист снова отвечал, по свидетельству присутствовавших, очень умно и тонко, закончив свою вторую речь словами: «Вы знаете, господа,   мое  красноречие  на   фортепиано» .


Несколько дней спустя Лист, растроганный теплым приемом москвичей, писал М. д'Агу: «Публика Москвы чрезвычайно благосклонна ко мне. Я не смогу уехать до конца недели».


В последний раз Лист играл в Москве в воскресенье 16 мая с благотворительной целью. Об овациях, устроенных слушателями уезжавшему артисту, Верстовский сообщал Гедеонову (в письме от 17 мая 3 года):



Назад Вперед
Наверх
Интересный в рунете женский журнал.
Интересные шаблоны dle 9.4 скачать бесплатно.
Отличные шаблоны dle 9.3 скачать без регистрации.